Декларация цифровой независимости: как и почему ЕС пытается защититься от монополии американских интернет-платформ

В 2024 году Евросоюз начал применять свой парный пакет законов о цифровых услугах и рынках: Digital Service Act (DSA) и Digital Markets Act (DMA). Первый, по крайней мере в теории, направлен на защиту прав потребителей; второй концентрируется на рыночных практиках. Практически сразу по истечении срока внедрения новых правил Брюссель оштрафовал четырех гигантов бигтеха за их неисполнение: Google, Apple, Meta и X (бывший Twitter). Общая сумма штрафов составила 3,77 млрд евро, хотя бóльшая ее часть — 2,95 млрд евро — пришлась на Google.

Оба закона направлены на укрепление «цифрового суверенитета» ЕС, то есть способности блока самостоятельно формировать правила игры в цифровой среде и обеспечивать их исполнение вне зависимости от влияния глобальных корпораций и международных платформ. Речь идет в том числе о прозрачности алгоритмов, ограничении монопольного влияния так называемых гейткиперов и, что самое главное, о безопасности данных европейских граждан. В каком-то смысле ЕС видит свои проекты в области цифрового суверенитета как способ вернуть контроль над интернетом в руки самих европейцев.

Помимо штрафов от Еврокомиссии, существуют и другие примеры подобного «возвращения контроля». Важным сдвигом стало недавнее судебное разбирательство между Meta — владельцами Facebook — и нидерландской правозащитной организацией Bits of Freedom, обвинившей корпорацию в нарушении DSA. Суд Нидерландов постановил, что компания должна дать европейским пользователям возможность отказываться от алгоритмических лент в приложениях в пользу хронологических.

В одну категорию с DSA и DMA иногда записывают еще один законопроект — так называемый Регламент о сексуализированном насилии над детьми (Child Sexual Abuse Regulation, CSAR), который чаще называют «чат-контролем» (chat control). В первоначальной версии, представленной в 2022 году, акт предполагал повсеместное сканирование содержания личных переписок европейцев на предмет материалов с насилием над детьми. Однако, в отличие от DSA и DMA, инициатива столкнулась с резкой критикой европейской общественности и с тех пор неоднократно пересматривалась.

Больное место

Вашингтон отреагировал на разбирательства с американскими компаниями болезненно, если не сказать воинственно: еще до того, как ЕС вынес окончательное решение о штрафах для Apple, Google и Meta, президент США Дональд Трамп назвал новые законы «вымогательством» и пригрозил наложить новые пошлины на европейские товары.

Еще жестче оказалась реакция Илона Маска — владельца платформы X. В ответ на официальное объявление о штрафе миллиардер написал, что «ЕС следует упразднить, а суверенитет вернуть отдельным странам». Маск счел произошедшее персональной атакой и пригрозил «ответом не только ЕС, но и отдельным лицам, которые предприняли эти действия против него».

На протяжении нескольких дней Маск активно публиковал в своем аккаунте новые и новые призывы к расформированию Евросоюза как такового, Еврокомиссии в отдельности, обвинял последнюю в «убийстве Европы», а европейских политиков обзывал «гейскими». Вдогонку он запретил Еврокомиссии размещать рекламу в X.

Многие американские конгрессмены также раскритиковали новые европейские законы. Республиканец Джим Джордан, в частности, назвал DSA «глобальным законом о цензуре» и обвинил ЕС в злоупотреблении антимонопольным законодательством. Госсекретарь США Марко Рубио заявил, что штраф X — это «атака на американских граждан», а вице-президент Джей Ди Вэнс еще до официального объявления о решении европейских властей обвинил их в «цензуре».

Цензура или защита прав?

Несмотря на заявления американской верхушки о «цензуре», официальные причины штрафа, назначенного X, не связаны ни с модерационной политикой соцсети, ни с обвинениями в распространении дезинформации и разжигании ненависти.

Еврокомиссия пришла к выводу, что изменения в системе верификации аккаунтов в X вводят пользователей в заблуждение. Ранее платформа бесплатно добавляла значок подлинности — синюю галочку — подтвержденным профилям публичных личностей и организаций. Однако позже политика соцсети изменилась: галочка стала продаваться как подписка, что создавало неверное впечатление у пользователей.

Комиссия постановила, что это решение нарушает требования DSA о прозрачности. Пользователям навязывалась новая платная услуга, а достоверность аккаунтов перестала поддаваться оценке. Платформу также обвинили в непрозрачной рекламной политике и в отказе делиться данными с независимыми исследователями, что ранее гарантировалось.

Европейские чиновники в целом категорически не согласны с обвинениями в цензуре. Как подчеркивает Европарламент, DSA направлен в первую очередь против незаконного контента — материалов, связанных с терроризмом, сексуализированным насилием над детьми и так далее — и оставляет широкое пространство для свободы самовыражения.

DSA в основном фокусируется на правах пользователей. Его действие распространяется на все онлайн-сервисы, включая небольшие приложения, с дополнительными обязательствами для самых крупных (таковыми считаются те, у которых более 45 млн пользователей в ЕС). DSA требует от платформ соблюдать прозрачность в вопросах модерации, объяснять пользователям те или иные решения и раскрывать принципы работы алгоритмов — в частности, рекомендаций. Пользователи получают новые права (например, на обжалование блокировки), а сервисы обязаны предоставлять четкую информацию о рекламных и рекомендательных системах. Кроме того, запрещаются так называемые темные паттерны. Под этим подразумеваются любые методы, используемые онлайн, «чтобы заставить пользователя сделать то, чего тот не хотел, например, зарегистрироваться или что-либо купить» — от ложных кнопок до использования ИИ.

Критика DSA с позиций свободы слова, разумеется, существует — в том числе и внутри институтов ЕС. Европарламент, например, отмечает, что отсутствие единого определения тех же «темных паттернов» может привести к ошибкам в правоприменении. Эксперты, вроде юристов Инге Греф, Мартина Бреннке и их коллег, отмечают, что это чревато тем, что сами платформы либо не будут следовать рекомендациям и в итоге продолжат использовать манипулятивные практики, либо наоборот — начнут избавляться от вполне легальных материалов или механик. То же самое касается и отсутствия четкого определения «нелегального контента» — это дает платформам повод удалять что угодно, ссылаясь на размытые законодательные формулировки, даже несмотря на требования по прозрачности модерации.

Невидимая рука DMA

Второй закон, регулирующий интернет в Европе, также вырос из достаточно очевидных проблем. Дело в том, что всего несколько американских фирм практически полностью контролируют европейскую онлайн-экономику. Google обрабатывает около 90% глобальных поисковых запросов, Apple продают почти 40% всех смартфонов, Amazon контролирует больше половины электронной коммерции на крупнейших рынках ЕС, а Facebook охватывает более 80% пользователей интернета на континенте.

В цифровой рекламе Google и Meta получают больше половины всей выручки. Microsoft остается основным игроком на рынке операционных систем для ПК и профессионального программного обеспечения. Столкнувшись с такой концентрацией американских цифровых продуктов, Евросоюз, судя по всему, пришел к выводу, что обычные антимонопольные меры уже не работают. Как отметила профессор медиаисследований Мичиганского университета Аманда Лотц, каждая из этих компаний фактически контролирует свою рыночную нишу в одиночку.

Именно для таких корпораций DMA вводит специальный термин: «гейткипер» — то есть тот, кто контролирует целые сегменты рынка и может ограничить доступ других игроков к ним. В сентябре 2023 года Еврокомиссия официально определила шесть первых «гейткиперов» — это Alphabet (Google), Amazon, Apple, ByteDance (владелец TikTok), Meta и Microsoft.

Каждая из этих компаний оказывает те или иные «ключевые платформенные услуги», будь то магазины мобильных приложений, поисковые системы или социальные сети, связывающие бизнес с миллионами пользователей. В этой позиции, по мнению ЕС, «гейткиперы» могут создавать так называемые бутылочные горлышки — то есть зоны, где денежные потоки практически полностью им подконтрольны.

Позиция у Европы следующая: если компания контролирует де-факто жизненно важный сервис, она не должна злоупотреблять этой властью. В соответствии с DMA «гейткиперы» обязаны следовать конкретному списку правил. Например, они должны позволять пользователям легко удалять предустановленные приложения или выбирать альтернативные магазины с ними. Также от компаний требуют открывать доступ к данным, будь то показатели эффективности рекламы или информация, которую бизнес-пользователи генерируют на платформах. Запреты включают, среди прочего, отслеживание поведения пользователей вне платформы, несправедливое ранжирование собственных продуктов выше конкурентов и так далее.

Помимо прочего, в европейском цифровом законодательстве затрагиваются и моральные аспекты. В тексте DMA часто мелькает слово «несправедливость». Она определяется как «дисбаланс между правами и обязанностями бизнес-пользователей» на платформе. Если, например, разработчик приложения или продавец теряется в непрозрачных условиях и требованиях и за счет этого фактически оказывается под контролем владельца платформы, то она будет считаться «несправедливой». Этот ориентированный на потребителей и разработчиков подход совсем не совпадает с более дружелюбной к крупным компаниям практикой американского антимонопольного законодательства, что создает очередную точку напряжения между Евросоюзом и США.

Американские эксперты и чиновники, разумеется, сочли, что преобладание компаний из США в списке «гейткиперов» говорит о предвзятости Европы по отношению к их технологиям. Однако присутствие китайской ByteDance в том же перечне опровергает эту версию. К тому же у антитрастового комитета США имеются претензии ровно к тем же самым фирмам.

Тем не менее, с учетом нынешних напряженных трансатлантических отношений цифровая политика ЕС дает повод для разговоров об экономической «холодной войне» в сфере технологий. Как выразились аналитики Атлантического совета, «новые европейские правила — это декларация независимости от Кремниевой долины».

Невыполнение DMA влечет довольно ощутимые последствия для компаний. Несоблюдение может повлечь за собой штрафы в размере до 10% (или 20% для особо злостных нарушителей) от глобальной выручки фирмы и даже возможные структурные изменения в качестве крайней меры. Речь тут, например, о принудительном выводе отдельных подразделений из состава корпораций.

Так, по итогам разбирательства по антимонопольному иску в 1982 году правительство США разделило гиганта телекоммуникаций AT&T, превратив его локальных провайдеров в отдельные маленькие компании. А в 2001 году под нож чуть не попал Microsoft, но после смены администрации в Вашингтоне всё закончилось сделкой, и фирме удалось избежать реструктуризации.

Трампоугроза

Позиция Евросоюза спровоцировала не только критику, но и ответные законодательные меры со стороны США, которым нет смысла без боя сдавать свои преимущества. В июле 2025 года комитет Палаты представителей по вопросам судопроизводства опубликовал доклад под названием «Угроза иностранной цензуры: как закон ЕС о цифровых услугах нарушает свободу слова американцев».

В документе утверждается, что требования DSA к модерации контента фактически вынуждают платформы подавлять политические дискуссии во всем мире, в том числе и в Соединенных Штатах. Авторы отчета, ссылаясь на некие непубличные материалы ЕС, обвиняют европейские регулирующие органы в стремлении принудить крупные платформы соблюдать их требования не только в Европе, но и на глобальном уровне, что способствует подавлению свободы слова. По их версии, DSA используется даже для цензурирования «юмора и сатиры».

Юридическое экспертное сообщество резко раскритиковало подобные формулировки. В одном из открытых писем отмечается, что в докладе Палаты представителей полностью игнорируются предусмотренные DSA меры по защите и продвижению свободы слова и выражения, а требования закона в значительной степени соответствуют давно принятым в США нормам по удалению незаконного контента. К тому же, подчеркивают авторы, не существует свидетельств, что к американским компаниям относятся хуже, чем к европейским или, например, китайским.

Тем не менее в августе 2025 года президент Трамп в социальных сетях предупредил «все государства, имеющие налоги или ограничения в цифровой сфере» (то есть, по сути, любые государства), что если эти «дискриминационные меры» не будут отменены, он «введет существенные дополнительные пошлины на экспорт этих стран в США». Вдогонку он пригрозил европейским чиновникам санкциями. Другими словами, цифровые законы, принятые ЕС, стали для Трампа очередным поводом помахать торговой дубинкой.

Представители торгового ведомства США прозрачно намекнули, что прогресс в таких, казалось бы, отвлеченных вопросах, как тарифы на сталь и алюминий, может зависеть от отмены европейских технологических ограничений. Брюссель отверг даже идею переговоров об этом, настаивая, что защита своего цифрового рынка является суверенным правом Евросоюза.

Не исключено, что такая воинственная реакция связана с особой теплотой, которую Трамп питает к крупным технологическим компаниям. Корпорации вроде Google, Apple, Meta и X традиционно входят в число крупнейших лоббистов в США, инвестируя десятки миллионов долларов в работу с Конгрессом и Белым домом. Особую роль в этой системе играет еще и фактор персональных связей: крупные технологические предприниматели и инвесторы стремятся выстраивать отношения лично с Трампом и республиканским лагерем. Илон Маск, например, потратил $277 млн на поддержку предвыборной кампании Трампа. Марк Цукерберг пожертвовал миллион долларов на его инаугурацию. Google выделил столько же, а глава компании Сергей Брин ездил с почетным визитом в резиденцию Трампа Мар-а-Лаго.

Дочатились

Главным спорным моментом в цифровом законодательстве ЕС стало предложение о так называемом чат-контроле. Изначально этот план предусматривал проверку личных переписок пользователей на наличие материалов, связанных с сексуализированным насилием над детьми. Предполагалось даже сканирование сообщений со сквозным шифрованием, то есть, по словам критиков проекта, фактическое внедрение шпионского ПО на телефон каждого европейского гражданина.

Активисты и ученые предупреждали, что массовый неизбирательный перехват пользовательских сообщений до шифрования разрушит базовые принципы онлайн-приватности и поставит под вопрос основные права человека. Кроме того, эксперты многократно подчекривали, что не существует технологии, позволяющей надежно обнаруживать незаконные материалы без проверок прочего безобидного контента, что чревато огромным количеством ложных тревог.

Сторонники проекта (включая группы защиты детей и некоторые правоохранительные органы) утверждали, что чат-контроль необходим для поимки преступников. Разногласия возникли даже внутри европейских институций: в конце 2025 года Дания, возглавлявшая Совет ЕС, отказалась поддержать инициативу.

В итоге законопроект был смягчен. Брюссель отказался от требования обходить шифрование; вместо этого выбрали менее инвазивные инструменты и добровольный обмен информацией. Обязательный элемент повсеместного наблюдения был исключен.

Риски, правда, остаются, хоть и в меньшей степени. Обновленная инициатива по-прежнему ограничивает анонимность, предусматривая обязательную проверку личности пользователя и подтверждение возраста при регистрации на тех или иных сервисах.

Это, безусловно, ставит под угрозу многих потенциально уязвимых людей. Журналисты часто используют анонимные учетные записи или зашифрованные сервисы для общения с источниками. Информаторы, сообщающие о коррупции или иных нарушениях, также полагаются на конфиденциальность. Активисты, правозащитники или беженцы, находящиеся вне ЕС, а иногда и внутри, могут оказаться в опасности, если их коммуникации не защищены.

Это же касается ЛГБТК+ людей — особенно в странах, где сексуальная ориентация или гендерная идентичность криминализированы или сильно стигматизированы. Зачастую они вынуждены использовать анонимные каналы коммуникации для безопасного общения с сообществом и сетями поддержки.

США, впрочем, беспокоит не это. В конце концов администрация Трампа совершенно не стесняется игнорировать приватность собственных граждан. Вашингтон больше озабочен благополучием своих технологических платформ, которые наращивают лоббистские усилия как в США, так и в Европе. Если Соединенные Штаты продолжат вводить пошлины, то технологии (от полупроводников до программного обеспечения) могут оказаться втянуты в полномасштабную торговую войну. Но, возможно, самое важное: это столкновение влияет на то, как во всём мире воспринимают и используют интернет.

В Европе пользователи могут получить больший контроль над своими данными и более безопасные онлайн-платформы. США делают акцент на свободе выражения мнений — как минимум некоторых — и рыночных инновациях. Компаниям же придется учитывать правила игры в обоих мирах, чего, вероятно, гигантам вроде Apple или Google вряд ли хочется.