Праздник вместо независимости: как новые сирийские власти пытаются интегрировать курдов

О чем договорились Дамаск и Сирийские демократические силы

18 января власти в Дамаске объявили о подписании «Соглашения о прекращении огня и полной интеграции» между правительственной армией и курдскими Сирийскими демократическими силами (SDF). Документ из 14 пунктов, на выполнение которых временный президент Сирии Ахмед аш-Шараа дал курдам всего четыре дня, предусматривает вывод всех формирований SDF из Рожавы — последней полностью автономной и самоуправляемой территории в стране. Это означает передачу под полный административный и военный контроль Дамаска провинций Дейр-эз-Зор и Ракка. Именно здесь расположены крупнейшие в стране нефтегазовые месторождения, которые взяли под контроль лояльные Дамаску силы, как только США, ранее поддерживавшие SDF, дали понять, что не будут этому мешать. Передача месторождений сирийским властям закреплена и в соглашении.

Кроме того, правительство аш-Шараа требует ускоренными темпами передать под контроль аппарата временного президента все гражданские институты во всё еще подконтрольной SDF провинции Хасеке, а также включить их в общенациональную административную систему, как это ранее вынуждены были сделать друзы. Соглашение предусматривает интеграцию курдских подразделений в структуры Минобороны и МВД Сирии, но не автоматически, а только после индивидуальных проверок.

На SDF возлагается обязательство выдворить из страны лидеров и членов Рабочей партии Курдистана (РПК), у которых нет сирийского гражданства. На этом настаивала союзная аш-Шараа Турция, армия которой участвовала в боях против курдов даже при том, что сама РПК не так давно сложила оружие. Также курдским формированиям запрещается принимать в свои ряды бывших служащих режима Асада и предписано выдать Дамаску тех из них, кто скрывается на подконтрольной SDF территории.

При этом аш-Шараа дает курдам довольно скромные обещания. Жителям города Кобани (курдский анклав у турецкой границы, арабское название — Айн-эль-Араб) разрешат сохранить собственные силы безопасности, которые, однако, будут работать под эгидой МВД Сирии.

Не первое и не последнее соглашение

Соглашение 18 января — уже второй документ такого рода. Первый был подписан 10 марта 2025-го, спустя несколько месяцев после свержения режима Асада группировкой «Хайят Тахрир аш-Шам» во главе с аш-Шараа и формированиями вооруженной протурецкой оппозиции.

Одной из первоочередных задач для новых властей стало восстановление контроля над всей территорией Сирии. Главным препятствием на этом пути стали SDF. На тот момент они удерживали значительную часть северо-востока страны. За годы гражданской войны на этих территориях была создана Автономная администрация Северной и Восточной Сирии (также известная как Сирийский Курдистан, или Рожава) с собственным политическим представительством — Советом демократической Сирии. Основной костяк SDF составляют курдские «Отряды народной самообороны» (YPG), которые Турция считает террористической организацией из-за их неформальных связей с РПК.

Все годы сирийского конфликта SDF последовательно отстаивали свои интересы: они старались избегать прямых столкновений с силами асадовского режима, но отказывались подчиняться Дамаску, сохраняя фактическую автономию. Одновременно SDF стали ключевым партнером США в борьбе с «Исламским государством» в Сирии. А в ситуациях обострения отношений с Турцией курды не стеснялись использовать и российское посредничество, и военное давление в качестве факторов сдерживания.

После падения режима Асада курды признали новые власти, хотя и отнеслись к ним настороженно, учитывая, что у SDF неоднократно случались боестолкновения с протурецкими группировками сирийской оппозиции. В марте Дамаск и SDF договорились об интеграции курдских и государственных структур. Подчеркивалось, что соглашение должно быть реализовано до конца года.

Однако с самого начала были сомнения в реалистичности этого плана. Детали документа требовали тщательной проработки, но переговорный процесс, активную роль в котором играли США, застопорился. К концу 2025 года в Дамаске начали терять терпение. Атмосферу накаляли и всё более настойчивые требования Анкары, чтобы Сирию покинули все силы, связанные с РПК.

В декабре в курдских кварталах Алеппо произошли столкновения между сирийской армией и SDF. Обе стороны обвинили друг друга в провокациях. Конфликт быстро удалось погасить, но менее чем через две недели ситуация вновь обострилась. В этот раз Дамаск решил действовать жестко: условием прекращения огня стал вывод отрядов Сирийских демократических сил из подконтрольных им районов города. Это оказалось лишь началом.

Спустя несколько дней бои продолжились к востоку от Алеппо, а затем правительственные силы начали наступление на провинции Ракка и Дейр-эз-Зор. На стороне Дамаска выступили населяющие регион арабские племена, у которых за последние годы накопилось немало претензий к SDF. Впрочем, нередко эти претензии состояли в том, что в курдском ополчении служат женщины и вопросы гендерного равенства решаются там отнюдь не по шариату.

В Дамаске не скрывали, что декабрьская операция была направлена на то, чтобы вернуть курдов за стол переговоров. И аш-Шараа добился своего. Командующий SDF Мазлум Абди подписался под новым соглашением о прекращении огня и интеграции — гораздо более жестким, чем в марте. Выбора у Абди не оставалось: к договоренностям с Дамаском его настойчиво подталкивали США. Однако курды отказались сдаваться сразу. Многие командиры заявили, что готовы продолжать борьбу. Появились сообщения, что на помощь SDF отправляются курды из Ирака и Турции. В итоге бои возобновились — как и взаимные обвинения в срыве договоренностей.

Стоит отметить, что Абди подписал соглашение заочно — на встречу с Ахмадом аш-Шараа в Дамаске он прибыл только на следующий день после объявления о прекращении огня. Формальным поводом для задержки стали погодные условия. Очная встреча оказалась неудачной: утром 20 января арабские СМИ сообщили, что Абди отозвал свою подпись, так как временный президент отверг его просьбу оставить курдам провинцию Хасеке и не дал отсрочки для консультаций. Но уже к вечеру того же дня SDF заявили, что остаются приверженными соглашениям с Дамаском.

Это, как выяснилось, было связано с новым перемирием (в этот раз на четыре дня) и достижением предварительного компромисса по Хасеке. Кроме того, Аш-Шараа решил всё же дать SDF время на разработку подробного плана интеграции. В Дамаске подчеркнули, что при соблюдении соглашения сирийские войска не войдут в центры городов Хасеке и Камышлы и останутся на их окраинах. Также власти пообещали, что правительственные силы не будут входить в курдские деревни — за исключением местных отрядов безопасности, там не будет никаких военных.

Абди предложили выдвинуть от SDF кандидатов на должности замминистра обороны и губернатора Хасеке, а также назначить представителей в Народном собрании и государственных учреждениях Сирии. Остальные тезисы дублировали документ 18 января. Впрочем, новые договоренности тоже не остановили боевые действия. Стороны, как и прежде, продолжают обвинять друг друга в нарушении обязательств.

США меняют партнеров

Ключевую роль в переговорах между SDF и новыми властями Дамаска с самого начала играли США. Вашингтон приветствовал смену режима в Сирии, хотя несколько настороженно отнесся к Ахмаду аш-Шараа, который как глава «Хайят Тахрир аш-Шам» числился в международных списках террористов. Однако аш-Шараа с самого начала повел себя разумно — пообещал обеспечить демократию и защиту прав женщин и меньшинств, а также бороться с «Исламским государством». Ему решили поверить: никто из мировых игроков не хотел хаоса в Сирии, а значит, требовалась сильная власть, которая сможет взять всю территорию страны под контроль и обеспечить порядок.

В этой связи США больше не нуждаются в SDF. Более того, курдские силы стали помехой в диалоге как с Дамаском, так и с Анкарой. В марте прошлого года, когда еще были сомнения в способности аш-Шараа удержать власть в Сирии и в целом в его политике, США сохраняли поддержку курдов. Но за последние девять месяцев многое изменилось. Трамп несколько раз встретился с аш-Шараа, после чего США сняли санкции с Сирии. Кроме того, администрация Трампа достаточно тесно общается с Анкарой и арабскими столицами, которые поддерживают нового сирийского лидера.

20 января спецпредставитель президента США по Сирии Том Барак опубликовал в сети Х подробный пост об американском отношении к ситуации. Его суть сводится к следующему: поддержка SDF потеряла смысл, «так как в Сирии теперь есть признанное центральное правительство, которое присоединилось к Глобальной коалиции по борьбе с ИГ (став ее 90-м членом в конце 2025 года), что сигнализирует о повороте на Запад и сотрудничестве с США в противодействии терроризму».

В Вашингтоне считают, что сделали для курдов всё, что могли. В частности, в январе при посредничестве США Ахмед аш-Шараа подписал указ о национальном статусе курдского языка и признании курдского праздника Навруз государственным. Кроме того, было принято решение о предоставлении гражданства проживающим на сирийской территории курдам, около 20% которых не имели его со времен проведения спорной переписи населения провинции Хасеке в 1962 году. Это первое официальное признание прав курдов с момента провозглашения независимости Сирии в 1946 году.

Несмотря на эти меры, у курдов и других сирийских меньшинств есть основания опасаться за свою безопасность, учитывая зафиксированные за последний год случаи массового насилия в отношении алавитов и друзов. Уже сейчас в соцсетях появляется информация о расправах над курдскими гражданскими и бойцами SDF на «освобожденных территориях». Один из мотивов для нападений — арабское население не раз обвиняло SDF в злоупотреблениях и насилии в контролируемых ими районах.

В Вашингтоне признают риски, но подчеркивают, что сохранение автономии региона грозит возрождением «Исламского государства», поскольку США не планируют сохранять свое военное присутствие в Сирии бесконечно. По информации Reuters, Соединенные Штаты не ожидали, что наступление правительственных сил зайдет так далеко, и предупредили Дамаск о возможном возвращении санкций, если курдскому мирному населению будет нанесен вред. Это вынуждает аш-Шараа действовать осторожнее, однако не способствует сохранению курдского самоуправления.

Одна из главных проблем региона — как для курдов, так в еще большей степени и для США — оставшиеся в наследство после падения режима Башара Асада тюрьмы, где содержатся тысячи сторонников «Исламского государства», часто вместе с женами и детьми. Раньше этих заключенных охраняли курды, но теперь Дамаск заявил, что берет эту ответственность на себя, хотя среди сторонников аш-Шараа едва ли меньше радикальных исламистов, в том числе успевших повоевать на стороне ИГ.

21 января Центральное командование Вооруженных сил США (CENTCOM) объявило о начале операции по переводу заключенных в Ирак, где охрана надежнее. Речь идет примерно о семи тысячах членов группировки. Поводом для этого шага стала история с бегством террористов из тюрьмы Шаддади во время столкновений между курдами и правительственными силами. МВД Сирии утверждает, что сбежали около 120 человек, примерно 80 из них были позднее задержаны. Курдский сайт Rudaw со ссылкой на источники в SDF сообщал о 1500 беглецах. Эта история встревожила соседей Сирии, а также европейцев — у многих заключенных есть западное гражданство. Не обошел ее вниманием и президент США Дональд Трамп, который в интервью The New York Post заявил, что остановил побег «самых опасных террористов в мире».

Цепочка разочарований: курды и Ближний Восток

Курды не впервые оказываются заложниками чужих геополитических интересов. С конца XIX века они боролись с турками за независимость, но в итоге остались ни с чем. Севрский договор, подписанный в 1920 году по итогам Первой мировой войны, предполагал создание независимого курдского государства. Но уже в Лозаннском договоре 1923 года эта идея исключалась, а территории курдов, ранее входившие в состав Османской империи, делили между собой Турция, Ирак и Сирия (две последние страны тогда находились под мандатом Великобритании и Франции). Иранский Курдистан не фигурировал ни в Севрском, ни в Лозаннском договорах, поскольку Персия в них не участвовала. Именно тогда закрепилась ситуация, когда курдское население оказалось разделено между четырьмя государствами.

После Первой мировой на протяжении десятилетий мировые и региональные игроки использовали курдский фактор в своих интересах, обещая им если не независимость, то широкую автономию, однако к реальным результатам это не привело. Формально автономный курдский район в Ираке был создан в 1970 году на территории трех иракских провинций — Дахук, Эрбиль и Сулеймания. Это была лишь часть исторического Иракского Курдистана: в автономию не вошла провинция Киркук. Территориальные споры и ограничения прав курдов спровоцировали новый виток вооруженного противостояния.

С 1975 года и до конца 1980-х Саддам Хусейн проводил в Ираке политику арабизации курдских районов. Против курдов применяли химическое оружие, сотни тысяч человек были убиты или депортированы, многие города и деревни оказались уничтожены. Помощи извне не было — никто не видел в ней выгоды.

Ситуация изменилась в апреле 1991 года, когда после очередного провального восстания курдов Совет Безопасности ООН объявил территорию Ирака севернее 36-й параллели зоной безопасности. Это произошло спустя несколько месяцев после операции «Буря в пустыне», в рамках которой международная коалиция во главе с США выступила против Багдада. Наказав режим Хусейна за попытку аннексии Кувейта, Вашингтон решил не останавливаться, и к октябрю 1991 года международные силы и курдские формирования пешмерга вынудили иракские войска покинуть Дахук, Эрбиль и Сулейманию.

На 12 лет Иракский Курдистан фактически получил автономию и защиту США и Великобритании, которые установили над ним «бесполетную зону». Выросло поколение, которое не знало арабского языка и не имело почти никаких связей с Багдадом, за исключением контрабандной торговли. Представить воссоединение казалось практически невозможным. Однако после свержения Саддама Хусейна курдам не позволили отделиться от Ирака: международное сообщество было не готово допустить распад страны, тем более, что курды претендовали на куда большие территории, чем те, что контролировали до 2003 года.

Курдам удалось расширить зону своего контроля во время кампании против «Исламского государства» в 2014–2017 годах, в которой они стали основными партнерами США. Они вернули под свой контроль Киркук — один из ключевых для нефтедобычи регионов.

В 2017 году иракские курды провели референдум о независимости. 92,7% участников проголосовали «за», однако и это не привело к созданию государства. Багдад в ответ ввел санкции и начал военную операцию, в рамках которой вернул под свой контроль спорные территории, включая Киркук. Центральные власти поддержал Вашингтон, выступив за сохранение территориальной целостности Ирака.

Иракский Курдистан при этом сохранил хоть и ограниченную, но автономию: собственные органы власти (включая парламент и президента) и силы безопасности. Согласно конституции Ирака, пост президента также должен занимать представитель курдской общины. При этом курдам запретили подписывать международные соглашения, в том числе в нефтегазовой сфере: за распределение доходов от экспорта углеводородов отвечает Багдад, из-за чего между федеральным центром и курдской автономией регулярно возникают конфликты.

Для Турции курдский вопрос остается одним из самых острых как во внутренней, так и во внешней политике. Вооруженный конфликт между Рабочей партией Курдистана и турецкими властями длится десятилетиями и за это время унес десятки тысяч жизней. Борьба Анкары с РПК вышла за пределы страны: турецкие военные регулярно проводят операции на севере Ирака и в Сирии.

В мае 2025 года РПК объявила о готовности сложить оружие и самораспуститься в рамках мирного процесса с Анкарой, но часть бойцов партии остается за рубежом, что Турция по-прежнему считает угрозой. По этой причине турецкие власти сделали всё, чтобы добиться ликвидации проекта курдской автономии в Сирии.

В Иране курдские провинции регулярно становятся ареной наиболее жестких столкновений в периоды национальных кризисов, включая протесты конца декабря — начала января. Иранские власти обвиняют организации курдов в провокациях, связях с внешними силами и попытках дестабилизировать обстановку в стране. Любые обострения в курдских районах Ирана власти быстро переводят в разряд борьбы с «сепаратизмом» и «терроризмом».

Что дальше?

Поражение сирийских курдов влияет на расстановку сил как в самой Сирии, так и во всем регионе. Сирийские меньшинства, особенно друзы, рассматривали Рожаву как модель для возможных собственных автономий. В конце 2024 года, сразу после падения режима Асада, появились сообщения о создании Военного совета Эс-Сувейды, который выступал за формирование «децентрализованного светского государства», по сути — друзской автономии. Арабские эксперты утверждали, что организация совета координировалась с SDF. Причастным считали и Израиль, который активно помогает друзам.

Не секрет и давние связи иракских и сирийских курдов с Израилем, для которого те были и остаются естественными союзниками в регионе. По данным Reuters, в ходе очередного раунда сирийско-израильских переговоров в Париже в январе делегация Дамаска призвала Израиль «прекратить подстрекать курдов к затягиванию процесса интеграции».

В декабре 2024 года командиры сирийских курдов напрямую обратились к Израилю с просьбой о военной поддержке на фоне давления Турции и ее союзников. В январе 2026-го представители SDF заявляли, что у них были контакты с «определенными израильскими фигурами» и что они готовы принять помощь на фоне наступления Дамаска и сворачивания американской поддержки.

В отличие от США, Израиль не заинтересован в единой и сильной Сирии — в какой-то момент эти единство и сила могут обернуться против него. Однако израильтяне не станут открыто вмешиваться в противостояние SDF и Дамаска — это не понравится Вашингтону, который свой выбор сделал — и не в пользу курдов.

Решение США автоматически усиливает позиции Турции в регионе. Президент Реджеп Тайип Эрдоган станет одним из главных бенефициаров окончательного закрытия проекта Сирийского Курдистана. Однако это не означает, что проблема курдов исчезнет, — напротив, она еще долгое время может способствовать возникновению новых очагов напряжения в регионе. Так, в середине января сообщалось, что вооруженные группы курдов пытались пересечь границу Ирана, чтобы помочь протестующим. Открытым остается и вопрос, куда уйдут из Сирии курдские бойцы, у которых нет гражданства страны. Очевидными направлениями для них становятся Иран и Ирак.

Так или иначе, для начала необходимо, чтобы подписанные Дамаском и SDF договоренности соблюдались в реальности, а не только на бумаге, как было до этого. Процесс интеграции курдских гражданских и военных структур в национальные сирийские может занять годы, учитывая, что государственность Сирии тоже только строится. Нет устоявшейся армии и силовых органов, под вопросом и работа административных учреждений, особенно вне Дамаска. Новую конституцию тоже еще предстоит разработать, и здесь развернется борьба за закрепление прав не только курдов, но и остальных групп сирийского населения. Для Дамаска же и лично аш-Шараа основной задачей еще долгое время будет укрепление власти и стабилизация страны, особенно в таких сферах, как безопасность и экономика.