Сильнее бен Ладена. Как «Аль-Каида» снова поднимает голову на фоне мирового хаоса

В конце января 2026 года несколько аффилированных с «Аль-Каидой» арабоязычных онлайн-медиа опубликовали текст под названием «Будущее ислама в свете современных глобальных трансформаций». В тексте, написанном, как утверждается, аналитическим отделом той ветви группировки, которая действует на Аравийском полуострове (в первую очередь в Йемене), говорится, что планета уверенно движется к Третьей мировой войне.

В «Аль-Каиде» даже перечислили признаки приближения глобальной катастрофы:

• отказ США от «мягкой силы» и переход к более агрессивной внешней политике;
• противостояние западных стран с Востоком (Китаем, Россией, Ираном и Турцией), ослабляющее оба лагеря;
• распад альянса США и Европы стараниями американского президента Дональда Трампа;
• экономические и духовные кризисы, способные привести к росту напряженности и даже вооруженным конфликтам.

В документе много допущений и откровенных манипуляций. Так, похищение американцами уже бывшего президента Венесуэлы Николаса Мадуро в тексте почему-то объясняется кризисом веры на Западе. А про желание Трампа (которого, кстати, называют «дурноватым пиратом») любой ценой остаться во главе США даже после истечения его полномочий говорится как о чем-то само собой разумеющемся. Однако есть в этом докладе и тревожные для мира моменты.

Разобщена, но очень активна

Во-первых, сам факт появления этого документа свидетельствует о том, что «Аль-Каида» все еще существует, у нее есть аналитические отделы и подконтрольные медиа. И, что наиболее важно, амбиции организации постоянно растут: начало глобального джихада, замена ближневосточных режимов группами, лояльными к ней или даже контролируемыми ею, а также минимизация культурного, политического и военного влияния Запада на страны с преимущественно мусульманским населением.

Во-вторых, из текста следует, что в «Аль-Каиде» не собираются сидеть сложа руки в ожидании, пока западный мир рухнет сам собой. Джихадисты активно готовятся к крупным кризисам и конфликтам, чтобы вовремя воспользоваться моментом, когда старое мироустройство окончательно дискредитирует себя. Важные направления этой работы — проповедь джихада как можно большему числу людей, которые будут готовы воевать и умереть за идею.

Утешать себя тем, что все эти планы — ничего не значащие страшилки давно растерявших былую силу и авторитет бородатых отшельников, не выйдет. Уже через несколько дней после публикации этого документа ООН выпустила очередной (уже тридцать седьмой) доклад о деятельности ИГИЛ, «Аль-Каиды» и связанных с ними группировок. Из него следует, что списывать «Аль-Каиду» со счетов не стоит.

Конечно, группировка не начнет наступление на Брюссель или Вашингтон и не захватит мир прямо завтра. Хотя бы потому (об этом эксперты ООН пишут в самом начале своего доклада), что эта организация серьезно разобщена, а центральное ее руководство далеко не всегда пользуется доверием рядовых бойцов. Более того, многие из пехотинцев группировки даже не знают, кто стоит у нее во главе, и прислушиваются только к командам непосредственных командиров.

Времена, когда «Аль-Каиду» возглавлял Усама бен Ладен, которого все знали в лицо и который во многом и создал тот мир, в котором мы живем, давно прошли. Людям, далеким от ближневосточных дел, имя нынешнего эмира группировки — египтянина Сейф аль-Аделя — вряд ли что-то скажет. Более того, официально «Аль-Каида» не признавала его своим лидером, и возвышение аль-Аделя до роли эмира несколько лет назад — это не доказанный факт, а лишь догадка востоковедов и журналистов.

С одной стороны, эта неопределенность с высшим руководством говорит о слабости организации. Все-таки наличие лидера — пусть и зловещего, но харизматичного — гарантировало узнаваемость группировки и ее популярность среди людей, не чуждых идеям джихада. С другой стороны, в этой неясности кроется сила современной «Аль-Каиды». Отсутствие жесткой властной вертикали (а вместе с ней и доминирующей идеологии) дает региональным ветвям организации больше свободы действия и простора для маневра.

Например, «филиал» «Аль-Каиды» под названием «аш-Шабааб» активно набирает новых членов в Сомали и Кении, пользуясь межклановой враждой, и часто выступает как защитник более слабых и малочисленных кланов или как посредник в достижении мира. А «Аль-Каида» в странах исламского Магриба старается активно участвовать в политике государств Северной Африки и позиционирует себя как врага коррумпированных правительств и их иностранных покровителей. То есть «Аль-Каида» действует с учетом региональной специфики в странах своего присутствия, что позволяет ее ветвям быть ближе и понятней людям в разных уголках исламского мира.

Гибкость и децентрализация были одним из главных факторов ее выживания в конкурентной борьбе с ИГИЛ. Последняя вообще-то появилась как иракская ветвь основанной бен Ладеном группировки, но в 2014 году отпочковалась от материнской организации. Разрыв между двумя группировками произошел после того, как «Аль-Каида» отмежевалась от своего иракского детища, посчитав его слишком радикальным.

Чем «Аль-Каида» отличается от ИГИЛ

ИГИЛ действительно была (и остается до сих пор) куда более непримиримой организацией, требующей беспрекословного подчинения своему лидеру-халифу. В ИГИЛ без колебаний расправлялись даже с мусульманами, заподозренными в недостаточной лояльности руководству, тогда как в «Аль-Каиде» избегали внутриконфессионального насилия.

Еще одним ключевым отличием была ориентация ИГИЛ на строительство «справедливого халифата» на Ближнем Востоке здесь и сейчас, не считаясь с потерями и не принимая во внимание общемировой контекст, в который враждебное всей планете квазигосударственное образование совсем не вписывалось.

«Аль-Каида» же, не отказываясь от создания собственного халифата в будущем, сконцентрировалась на местных проблемах, сделав ставку на постепенное завоевание популярности, а вместе с ним влияния и территорий. И эта ставка оказалась выигрышной. После разгрома ИГИЛ в Сирии и Ираке «Аль-Каида» вернула себе статус главной террористической силы на планете.

В результате удачной стратегии на диверсификацию по регионам и идеологии сейчас организация может похвастаться наличием в своих рядах до 25 тысяч бойцов. Эта цифра может показаться не такой уж впечатляющей на фоне численности регулярных армий даже не самых воинственных государств. Однако для террористической группировки это действительно очень много.

Например, на пике территориальных завоеваний в 2015–2016 годах, когда ИГИЛ контролировала более 100 тысяч квадратных километров в Сирии и Ираке (с общим населением в несколько миллионов человек), группировка, по данным американской администрации, насчитывала от 15 тысяч до 20 тысяч активных участников. Когда же сама «Аль-Каида» прогремела на весь мир атакой на США в сентябре 2001 года, в ее рядах насчитывалось всего 500 человек. Сейчас их в пятьдесят раз больше. И число этих людей постоянно растет.

«Гуманные» террористы вместо недееспособного государства

Группировка постоянно вербует все новых боевиков как в регионах своего активного присутствия (Африка, Ближний Восток, Афганистан, Пакистан), так и за их пределами. На руку ей играют слабость и коррумпированность правительств многих исламских стран, неспособных удовлетворить запрос людей на справедливость. «Аль-Каида», как и большинство других подобных ей группировок, позиционирует себя как силу, которая может защитить простых людей от коррупции, беспредела силовиков, равнодушия чиновников и бездушной казенщины официальной религии.

В Африке на этот имидж работают гуманитарные программы, финансируемые разными отделениями группировки. Например, в структуре упомянутой выше «аш-Шабааб» существует даже Офис распределения гуманитарной помощи, через который действительно проходят заметные объемы пищи, воды и медикаментов для сомалийцев. В результате боевики в глазах местного населения превращаются в героев.

В Пакистане государство не в силах по-настоящему совладать с целым рядом экономических, природных, политических и даже военных кризисов. Там «Аль-Каида» вербует в свои ряды людей, разочарованных бессилием правительства и ожидающих прихода «сильной руки» для наведения порядка. В ход идут самые разные методы агитации: от традиционных проповедей в мечетях, имамы которых симпатизируют «Аль-Каиде» (причем такое происходит и в западных странах тоже), до создания собственных компьютерных игр, героизирующих «воинов джихада».

«Аль-Каида» активна в даркнете и соцсетях, где привлекает сторонников обещаниями построить новый справедливый мир. Для регионов с нестабильной интернет-связью онлайн-проповеди с призывами к джихаду записываются на флеш-накопители и распространяются среди потенциальных боевиков.

Вообще методов вовлечения людей в свои ряды у группировки множество. Так, принявший ислам американец Адам Гадан оказался в «Аль-Каиде» после того, как пришел волонтером в псевдоблаготворительную организацию. На самом деле это был вербовочный центр под прикрытием. А один из лидеров европейской ветви группировки Ибрагим Халил искал возможность купить уран на черном рынке. Ради этого он внедрился в криминальный мир, где параллельно с поиском радиоактивных веществ работал как рекрутер группировки.

В Африке «Аль-Каида» интегрируется в повстанческие движения, выступающие против центральных властей, и постепенно подчиняет их себе или выстраивает союзнические отношения с менее радикальными группировками, нацеленными на общий результат, — свержение режима. Подходы «Аль-Каиды» к вербовке оказались настолько разноплановы и динамичны, что ими вплотную интересуются не только эксперты по терроризму, но и социологи с психологами.

И практически всюду (кроме Афганистана, где, как считается, «Аль-Каида» тесно связана с управляющими государством талибами и где, возможно, находится руководство глобальной организации) группировка действует как «теневой кабинет». Это своего рода альтернативное правительство, готовое взять на себя социальные, полицейские и даже фискальные функции там, где государство более не способно полноценно работать.

Один из самых показательных примеров такого подхода — это ситуация в Мали. Местное отделение «Аль-Каиды» ведет настоящую войну против центральных властей и контролирует более значительную часть территории страны, чем официальное правительство Мали. И на этой территории «Аль-Каида» действует как де-факто государственный аппарат, не только распределяя гуманитарную помощь, но и борясь с криминалом, собирая налоги и даже контролируя местные суды. Похожие зоны тотального контроля сформировались у «Аль-Каиды» в Сомали и в Йемене.

Отдельно стоит упомянуть сирийскую ветвь группировки. После падения режима Башара Асада и прихода к власти временного правительства во главе с Ахмедом аш-Шараа (он сам был полевым командиром организации «Хайат Тахрир аш-Шам», которая появилась как филиал «Аль-Каиды», но вскоре отмежевалась от материнской структуры) местное отделение организации объявило о самороспуске. Однако часть бойцов отказалась сложить оружие и даже отметилась нападениями на американских военных. Теперь же на фоне сворачивания военного присутствия США в Сирии и явного ухода аш-Шараа в сторону от исламизма у «Аль-Каиды» может появиться искушение вернуться в Сирию, чтобы взять под контроль часть страны.

Глобальная тактика

Глобальная тактика «Аль-Каиды» состоит в постепенном увеличении зон своего влияния в разных регионах с очевидным прицелом на подчинение себе (как это сейчас происходит в Мали) целых государств или, как это уже произошло в Афганистане, на глубокую интеграцию в структуры дружественного режима. Причем, в отличие от игиловцев, действовавших намеренно жестоко и обещавших залить кровью чуть ли не весь свет, «Аль-Каида» воздерживается от показательных расправ. Она демонстрирует готовность взаимодействовать с теми, кого ИГИЛ считает врагами и вероотступниками, заслуживающими лишь смерти.

Так, в Йемене «Аль-Каида» умудряется договариваться о перемириях с шиитскими боевиками-хуситами, которых большинство исламистских группировок относят к еретикам и вероотступникам и, по некоторым данным, даже время от времени сотрудничает с ними к обоюдной выгоде.

Новый глобальный конфликт, о котором говорится в аналитическом документе «Аль-Каиды», действительно способен помочь ей в достижении своих целей. Группировка умело пользуется хаосом в странах третьего мира и давно уже работает над созданием своих сетей в России (прежде всего на Северном Кавказе) и даже в Европе. Они наверняка попробуют заявить о себе в случае начала Третьей мировой войны. Правда, если эта война действительно начнется, «Аль-Каида» будет далеко не единственной и, скорее всего, не самой главной опасностью для планеты.